<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>

Триумф Стаси

Вечером почувствовал себя еще хуже, часто просыпался. На следующий день я вовсе не выходил из домика и провалялся в постели. С утра пришел доктор Бартенбах и сменил повязку. Меня навещали коллеги и знакомые иностранные спортсмены. Настроение было отвратительным, голову будоражила мысль: «Что будет дальше? Что делать с больными ногами на беговой дорожке?» Вечером опять пришел доктор и еще раз сделал перевязку. Боль немного утихла.

А тут еще до меня дошли слухи, что некоторые считают мою болезнь вымышленной и думают, что я просто боюсь участвовать в соревнованиях на 1500 и 5000 м. Но свидетелем моих страданий была вся наша команда, не говоря уже о докторе Бартенбахе, который категорически запретил мне выступать в соревнованиях и даже тренироваться.

Нашлись и такие, которые утверждали, что спортсмен, да еще такой опытный, не мог бежать в новых туфлях. Они не знали, что туфли, привезенные из Польши, были приспособлены к нормальным беговым дорожкам, эластичным, таким, к которым я привык в Европе. Они были с длинными и толстыми шипами и совершенно не годились для твердой беговой дорожки в Лос-Анджелесе.

На следующий день проснулся очень рано. Боль в ступнях уже не так донимала меня. Попытался пройти несколько шагов, но понял, что переоценил свои возможности. На всю ступню невозможно было наступить, я мог передвигаться только на пятках.

Очень хотелось знать, что происходит на стадионе, и в специально выделенной машине я поехал на Игры. Особенно хотелось увидеть бег Валасевич. Стася бежала во второй половине дня, без труда завоевав право выступить в финале. Вечером вернулся в деревню, где меня ожидали многочисленные поздравительные телеграммы. Я понимал, что, несмотря ни на что, не имею права совсем забросить тренировки и мне надо бегать хотя бы на траве, а не сидеть в бездействии, жалеть себя и ждать, пока мышцы окончательно потеряют эластичность. И все же на некоторое время пришлось смириться с обстоятельствами. Единственной отдушиной были поездки на стадион, где я мог восхищаться спортсменами мирового класса. Восторг и уважение вызывала у меня прежде всего Валасевич. Эта девушке поражала своим трудолюбием. Как в предварительном забеге, так и в полуфинале Стася заявила о себе как о самой быстрой женщине в мире.

Трудно было спокойно сидеть на трибуне, когда метала диск Вайс. Она очень нервничала. Совсем недавно она легко бросала диск за 40 м, теперь же не сделала ни одного удачного броска. Два первых — хуже 37 м, а третий — на 38 м. К счастью, она ваышла финал с результатом 38 м 12 см, у Осборн было 40 м 12 см.

В результате Вайс заняла третье место, сделав бросок на 38 м 74 см. В этом соревновании принимала участие также Валасевич и заняла шестое место.

Мне было очень жаль Ядю, которая, узнав о своем поражении, даже заплакала. Нервы оказались сильнее воли. Она не сумела справиться с волнением и показать хорошие результаты на таком представительном соревновании. Такая нагрузка ей оказалась не под силу.

В этот же день состоялись предварительные забеги на 5000 м. Я не пошел на стадион даже в качестве зрителя. Только спортсмен может понять, как обидно со стороны смотреть соревнования, в которых ты сам должен участвовать. Я убежден, что Нурми больше страдал, чем спортсмены, потерпевшие поражение.

Через несколько дней только один поляк — Седлецкий мог продолжать соревнования, хотя он и тяжелее всех перенес последствия морской болезни и совершенно потерял форму. Вдобавок ко всему он за три дня до старта на тренировке оступился и повредил ногу. Он был и физически и морально надломлен.

Постепенно я приходил в себя, и, что самое главное, уже мог свободно передвигаться. Казалось, немного подлечившись, я смог бы принять участие в финале бега на 5000 м. Но в день финала пришлось ограничиться ролью зрителя. Я вспомнил, что уже был в подобной ситуации: бежали Петкевич и Нурми в Варшаве, а я сидел на трибуне, потому что тогда еще не дорос до таких соперников. Правда, на этот раз ситуация была несколько иной. Фаворитами бега были Лехтинен и Виртанен. С американцем Хиллом тогда никто не считался, хотя он сразу же, с первых кругов, предложил высокий темп, все время держась рядом с Виртаненом и Лехтиненом.

Тактика Хилла заинтересовала меня, я даже начал нервничать, как будто сам принимал участие в беге. Приближался финиш, а Лехтинен и Хил л бежали вровень. Я сначала даже не понял, кто из них разорвал ленточку. Когда объявили, что победа присуждена финну, на трибунах поднялась буря негодования. Диктор, успокаивая публику, вынужден был напомнить об обязанностях гостеприимных хозяев...

Как говорили на стадионе, Лехтинен на финише широко расставил локти и не пропустил американского спортсмена.

В это же время проходили соревнования десятиборцев, среди которых был и Седлецкий. После первого дня он оказался в первой десятке, но ему для этого пришлось приложить максимум усилий. Во второй день он не выдержал и выбыл из соревнований после прыжков с шестом.

Между тем в Лос-Анджелесе произошел забавный случай. Когда я с Хелиашем прогуливался недалеко от деревни, к нам подошел известный американский менажер и предложил заключить с ним сделку. Он сказал, что я получу 50 000 долларов за десять выступлений с Нурми в разных городах Америки. Я, конечно, категорически отказался.

Вернувшись в деревню, я узнал, что наше руководство согласилось на выступление команды на обратном пути в Чикаго. Пришлось снова серьезно подумать о тренировке.

<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>