<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>

В солдатском мундире

Не успел я приехать в Варшаву, как получил повестку о призыве в армию. Друзья постарались повлиять на военные власти, и меня оставили в Варшаве. Моим начальником стал капитан Польняшек, восторженный поклонник спорта.

Первые несколько дней в казарме прошли довольно грустно. Я чувствовал себя одиноким без знакомых и товарищей по спорту, не мот найти себе места. Но что делать, надо было выполнять свой гражданский долг, по возможности сочетая его со спортом. Через несколько дней я уже кое-как привык к новому окружению, а когда появились в казарме знакомые ребята Мартин, Ланке, Винерович, Марачковский, я совсем утешился.

Прошло немного времени, и у нас образовалась компания, которую невозможно было разлить водой. Вне службы мы не расставались ни на минуту. Нас называли любимчиками командира.

Через две недели моей армейской жизни на стадионе «Орел» состоялись соревнования. Там я должен был стартовать вместе с Петкевичем на 3000 м. Еще за три недели до соревнований мы договорились, что к финишу придем вместе: шла уже вторая половина октября, и ни один из нас не хотел выкладываться на время. Когда я приехал на стадион и спросил Петкевича, остается ли в силе договоренность, тот мне ответил:
— Ничего не знаю, бегу на время, и нет мне ни до чего дела.

Признаюсь, я был удивлен таким заявлением. «Ну что же,— подумал я,— Петкевич знает, что уже две недели я не тренируюсь, а ежедневно посещаю специальные армейские учения. Он, видимо, решил использовать мое состояние и взять реванш за прежние поражения».

— Делай как знаешь,— ответил я с нескрываемым возмущением, решив бороться до конца и показать Петкевичу, что даже в таких условиях остаюсь для него опасным соперником.

Никогда не забуду этого бега. Борьба шла не на жизнь, а на смерть! Семь кругов мы отчаянно боролись за лидерство, потому что я хотел навязать Петкевичу умеренный темп и сохранить силы для финиша. Но он понял мою тактику и не давал снизить темп. На последних двухстах метрах Пёткевич обходит меня, делает финишный рывок и заканчивает бег первым с результатом 8.54,2. Я не принял его вызова и, конечно, проиграл.

Тот бег был для меня серьезным предостережением и показал, что случается со спортсменом, который регулярно не тренируется и не занимается гимнастикой. Это во-первых. Во-вторых, я понял, как легко можно потерять форму, если лишаешься атмосферы покоя и привычного окружения.

Без сомнения, 25 процентов формы каждого спортсмена — это здоровая нервная система и уверенность в себе. Вторые 25 процентов — это подготовка, т. е. тренировка, гимнастика и массаж. Остальное — талант.

Через неделю во Львове проходил матч Варшава — Львов, было представлено много видов программы. Часть из них состоялась в первой половине дня, другая — во второй. Я был заявлен на 1500 и на 5000 м. Петкевич — только на 5000 м.

1500 м я довольно легко выиграл у Саварина, показав не очень хорошее время — 4.15,0. Но я и не стремился к большему, так как берег силы для поединка с Петкевичем. Уже ни я, ни он не скрывали взаимной антипатии.

Спортивные круги знали о нашей ссоре и с нетерпением ожидали этого бега, так как мы оба одинаково стремились к победе. Я надеялся, что мы покажем около 15.30,0.

Прямо со старта я развил бешеный темп и возглавил бег. Я уже знал, что на финише трудно опередить Петкевича. Последний рывок ему удается гораздо лучше. Значит, надо его вымотать, выиграть у него за счет выносливости.

Выдержит ли он? Этот вопрос не переставал меня мучить.

Петкевич разгадал мою тактику и на втором круге вышел вперед, желая возглавить бег, но ему это не удалось. Через десять метров я отнял у соперника инициативу и все остальные круги бежал впереди.

Никогда не думал, что можно так равномерно бежать. Все круги мы проходили за 1.16,0. Это была, конечно, случайность: тогда еще у меня не было навыка и я не мог так точно регулировать свой темп. И до сегодняшнего дня я не овладел искусством такой точности.

Последний круг... Мне то холодно, то жарко. Казалось, все бы я отдал за победу, но Петкевич, который все время держался за мной, вдруг оторвался, сделал рывок и пришел первым. Его время — 15.30,6. Я, совершенно раздавленный и физически и морально, отстал метров на десять.

После финиша я испытывал физическую боль и был на грани нервного припадка. Самое обидное, что Петкевич победил меня на последних метрах. Несколько дней я не мог прийти в себя. Но, может быть, даже и хорошо, что я проиграл: теперь я возьмусь за работу и покажу всем, на что способен. Поражение есть поражение. Петкевич доказал, что бегает лучше меня. Я должен особое внимание уделить рывку на финише. Однако пока я даже мечтать не мог ни о рациональной тренировке, ни о гимнастике и массаже. И хотя мой командир был доброжелателен ко мне, он не мог освободить меня от военных учений и от моих обязанностей. К концу дня у меня уже не оставалось сил ни на тренировки, ни на гимнастику.

Через несколько дней мы едем с Сарнацким на первенство Польши по кроссу. Дистанция около 10000 м. Всеобщим фаворитом был Сарнацкий. Меня не считали серьезным соперником. Ведь я был не в форме! Но я преподнес сюрприз всем и даже себе. Я выиграл бег. Не могу сказать, что это целиком было моей заслугой. Я стал чемпионом Польши только из-за плохой тактики Сарнацкого, который не предполагал, что я могу с ним конкурировать, и позволил мне возглавить бег. Если бы Сарнацкий взял на себя инициативу, то наверняка я бы не выдержал.

Впервые в спортивной карьере со мной произошел неприятный случай. Плохо подогнанная обувь и чрезвычайно твердые тропинки стали причиной того, что я натер ногу. Раньше я бы очень огорчился, но сейчас даже был доволен. «По крайней мере,— думал я,— меня освободят на несколько дней от военных занятий». И действительно, побывав у врача, я получил четырехдневное освобождение, к великой зависти моих товарищей.

После львовских соревнований я почувствовал переутомление. Захотелось отдохнуть от бега. Но это не получилось. В один прекрасный день в казарму влетел руководитель легкоатлетической секции «Варшавянки» поручик Сухожевский и стал умолять меня выступить в организуемом ежегодно пробеге Вилянув — Варшава. Сначала я отказался, но Сухожевский сказал, что речь идет о командном первенстве Варшавы и для клуба очень важно победить. Я согласился.

Вся элита бегунов оказалась на старте. Тут были и Петкевич, и Сарнацкий, и многие другие. Мы встали на старт и по сигналу двинулись вперед. На этот раз Сарнацкий изменил свою тактику. Он сразу же возглавил бег и навязал нам свой темп, помня о неудаче, постигшей его на первенстве Польши.

По твердым тропинкам все бежали довольно легко, но потом предстояло преодолеть полтора километра по мягкому полю. Ни Петкевич, ни я не могли выдержать темпа, предложенного Сарнацким. Мы остались далеко сзади. Здесь нужна была не только скорость, но и сила и техника, которыми Сарнацкий владел, как никто другой.

«Варшавянка» победила, но многочисленные любители спорта, которые собрались на стадионе, были удивлены результатами соревнований. Они ждали победы Петкевича, который в последнее время был в прекрасной форме, и вдруг первым пришел Сарнацкий. Они нe знали одной особенности кросса: он не является в полной мере показателем сил данного спортсмена. Тот, кто может выиграть кросс с большим преимуществом, на беговой дорожке может проиграть самым слабым противникам.

Сразу после финиша я почувствовал, что с ногой что-то неладно. Невыносимо болело колено, и мне не то что бы бегать — ходить было больно. Пришлось пойти к военному врачу, который категорически запретил мне какие-либо соревнования и даже тренировки. Левый коленный сустав нуждался в лечении. Врач меня утешал, говорил, что нет ничего опасного, надо только не давать нагрузки на левую ногу, и травма колена пройдет бесследно.

Все данные доктору обещания были забыты, когда я узнал, что через две недели состоится трехкилометровый кросс на первенство Польши. Я слишком полюбил борьбу на беговой дорожке, чтобы не воспользоваться каждой возможностью принять в ней участие, и, кроме того, надо было реабилитировать себя за прежние поражения.

Для очистки совести я забинтовал левое колено и включился в соревнования. Но я совершил серьезную ошибку, забинтовав ногу не резиновым, а обычным бинтом. Вместо того чтобы уменьшить нагрузку на колено, я, наоборот, еще больше переутомил мышцы. Как говорится, пришла беда — отворяй ворота. Я оступился, и все худшие предсказания доктора сбылись. Я повредил связки и не мог даже ступить на больную ногу.

<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>