<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>

Два сюрприза

Вторым сюрпризом, не считая первенства Польши, был предусмотренный Польским легкоатлетическим союзом приезд в Варшаву Петкевича, известного литовского бегуна на длинные дистанции, который на Амстердамской олимпиаде в беге на 5000 м занял седьмое место. Он навсегда переезжал в Польшу и, как говорили мои товарищи по клубу, хотел выступать за «Варшавянку».

Ну что ж! Меня радовала возможность потягаться силами с таким известным спортсменом. Благодаря этой встрече я надеялся приобрести еще лучшую форму и многому поучиться у знаменитого бегуна.

И вот наконец наступил день 8 сентября, когда начались соревнования на первенство Польши в беге на 5000 м. Впервые я выступал на таких представительных соревнованиях. Предстояло помериться силами с лучшими польскими спортсменами. Сбывалась моя заветная мечта.

Соревнования проходили в Агриколе в течение трех дней. В первый день должен был состояться забег на 5000 м. Как обычно, перед стартом предсказывали возможных победителей. Общими фаворитами были Сарнацкий и Шелестовский. Меня принимали во внимание очень немногие. Но, к счастью, Клумберг верил в мою победу и открыто заявлял, что Кусый выиграет забег с рекордным временем — в границах 15 мин. 50 сек. Многие восприняли такое заявление с недоверием, но я верил ему безгранично.

Вот мы на старте. Взволнованный и не очень уверенный в себе, я все время ищу взглядом Клумберга, наконец увидел его и стал показывать знаками, чтобы он не забыл нашего уговора. Перед забегом он дал мне график пробегания кругов на результат 15 мин. 45 сек., что было почти на 10 секунд лучше времени, которое показал Фрайер.

Время перед выстрелом стартового пистолета казалось вечностью. Как назло, в голове вертелись самые мрачные мысли. Не знаю почему, но до сих пор перед каждым своим забегом я переживаю такое же чувство. Я думаю, что спортсмен никогда не должен быть слишком спокойным, слишком уверенным в победе, относиться легкомысленно к своему противнику. Такое спокойствие может плохо повлиять на результаты бега.

Я твердо решил придерживаться графика Клумберга, который посоветовал также наблюдать за его указаниями в ходе состязания.

Трибуны, до отказа заполненные публикой, ожидали высоких результатов. Шли упорные слухи, что всепольский рекорд Фрайера 15.54,0 будет побит. Кто это сделает, пока было загадкой.

Так как Саварин на старт не явился, стало ясно, что основная борьба разгорится между Сарнацким, Шелестовским и мной.

Наконец прозвучал долгожданный выстрел. Девять человек рванулись с белой линии старта. Сразу же забыв о графике, я вырвался вперед и понесся что было духу.

Сделав первый круг, я вдруг увидел Клумберга. Он отчаянно жестикулировал, что-то кричал, но я ничего не понял, скорее догадался, что он просил меня немного сбавить темп, видимо испугавшись, что, взяв такую скорость, я могу не выдержать и либо вообще сойду с дистанции, либо приду последним. Однако я верил в свои силы, в свой запал и желание победить. «Ты должен выиграть,— стучало у меня в голове,— должен, должен, должен...»

Второй круг я пробежал в том же темпе, что и первый. Я слышал дыхание бегущих сзади. Это придавало сил и увеличивало шансы победить, потому что чувствовал я себя прекрасно, дыхание было нормальным, а ноги как будто бы и не касались земли. Пробегая мимо трибун, снова увидел Клумберга, но он уже ничего не кричал. Я увидел его нахмуренное лицо, взгляд исподлобья, а когда пробегал мимо, он только пожал плечами.

...Рассудок мой начал брать верх над эмоциями. Я вспомнил слова, которые столько раз повторял Клумберг: «Каждый уважающий себя бегун должен прежде всего выбрать хорошую тактику, не пренебрегать даже самым слабым противником и помнить, что бег выигрывают не на первых трех кругах, а на последних двухстах метрах перед финишем».

Я немного замедлил темп, но все равно он был намного выше, чем на тренировках. Соперники мои постепенно отставали. Я обогнал сначала одного, потом второго, потом уже четырех бегунов метров на двести. Моего темпа придерживались лишь Сарнацкий и Шелестовский, которые после четвертого круга начали наступать мне на пятки.

Я снова увеличил темп, сказав себе, что этот бег обязательно выиграю, должен выиграть, оставаясь лидером со старта и до финиша. Никому не дам себя опередить.

Когда я пробегал пятый круг, то увидел, как на трибуне на скамейку вскочил Саварин и закричал, размахивая секундомером: «Сумасшедший! Настоящий сумасшедший! Если он будет и дальше так бежать, то до финиша не дотянет!» Я видел, как он грозил кулаком и что-то еще кричал в мой адрес, но я ничего уже не слышал.

После семи кругов мы остались втроем на беговой дорожке. Некоторые вообще прекратили бег, других мы опередили на целый круг. Теперь начиналась настоящая борьба. Все были в форме, и каждый хотел победить. Было уже известно, что победит тот, у кого хватит сил на финишный рывок.

На десятом круге, продолжая оставаться лидером, я был уже уверен в победе, потому что хоть и не видел своих соперников, инстинктивно чувствовал, что те слабеют. Я же почти не ощущал усталости. Была уверенность, что запас энергии, который должен иметь каждый бегун на длинные дистанции, у меня есть и я смогу выложиться на финише и не дать себя победить.

Последние круги промелькнули как во сне. Я никого не слышал и не видел. Позже мне рассказывали, что трибуны бесновались. Многие болельщики вскочили с мест, скандируя мое имя.

На последних двухстах метрах я начал финишный рывок. Оглянувшись, увидел, что Сарнацкий отстал на несколько десятков метров, сразу же за ним бежал Шелестовский. Каким счастливым я себя чувствовал, когда разорвал серебристую ленточку финиша! Это была первая большая победа. Впервые я стал чемпионом Польши. Мои соперники финишировали в том же порядке, в каком бежали. Сарнацкий занял второе место, а Шелестовский — третье.

Трибуны восторженно приняли мою победу, устроили овацию. Но самыми приятными поздравлениями были слова признания Клумберга. Он по-медвежьи тискал меня и вначале от волнения не мог вымолвить ни слова. Потом на ломаном польском языке бормотал, что очень рад… очень горд... По всему было видно, что он не привык хвалить своих питомцев. В его польском были явные пробелы. Если бы ему так же иногда не доставало бранных слов!.. Но ничего кроме благодарности я не испытывал к своему тренеру. Его строгость не позволяла расслабляться, и даже сейчас, вспоминая его замечания, понимаю, что во многом он был. прав.

С нетерпением я ждал официального объявления результатов. Правда, коллеги приблизительно называли время, за которое я пробежал дистанцию, но я им не верил и даже в самых смелых своих предположениях не мог надеяться, что все-таки побью рекорд Фрайера. Долгое время никому из польских стайеров не удавалось показать лучшее время.

Вдруг трибуны умолкли, и я услышал слова, которые показались мне прекраснее самой лучшей мелодии: «Бег на 5000 метров на первенство Польши выиграл Януш Кусочинский, показав время 15 минут 41 секунда. Это новый рекорд Польши. Кусочинскому удалось показать время на 13 секунд лучше Фрайера». На стадионе поднялась буря. Снова овации, аплодисменты. Я чувствовал себя на седьмом небе.

— Не ожидал я такого,— говорил; мне потом Клумберг,— думал, что в лучшем случае ты покажешь 15.50,0. Меня поразил твой результат. Это был экзамен, который ты блестяще сдал. Теперь ты стал бегуном европейского класса, но это совсем не означает, что можно почить на лаврах. Теперь ты должен работать еще больше, чем раньше. Прежде всего надо обратить внимание на стиль и шаг. Ты неправильно работаешь руками, что выглядит неэстетично и забирает дополнительную энергию. Кроме того, надо удлинить шаг. Он должен быть приблизительно два метра, а не метр восемьдесят, как у тебя.

По окончании соревнований состоялось вручение наград. Впервые я держал в руках кубок победителя (тогда каждый спортсмен получал кубок, если он показывал результат лучше установленного минимума. Для меня минимум тогда был 16 минут).

Уже на следующий день вся пресса подхватила мое имя, все столичные журналы и газеты расписывали мою победу, предсказывали мне большое будущее и благословляли на дальнейшие успехи. В один день я превратился из мало кому известного спортсмена в надежду Польши и мог конкурировать с мировыми звездами.

Должен признаться, что все статьи о моих успехах я прочитывал до последней строчки. Без сомнения, это приносило удовлетворение. Еще так недавно я завидовал популярности моих товарищей и вдруг сам оказался на гребне!

Но родители, к большому сожалению, продолжали скептически относиться к моим спортивным достижениям. Когда я приехал после соревнований домой, меня приняли очень радушно: испекли в мою честь пирог, но отец сразу же начал читать мораль:
— Ты выиграл в этом соревновании, стал чемпионом Польши. Нам очень приятно, что исполнились твои мечты, но я надеюсь, что теперь пришла очередь заняться настоящим делом. Кроме того,— добавил не без иронии отец,— чемпиону Польши не пристало бить баклуши. Ты уже в таком возрасте, когда надо подумать о себе, о своем будущем. Ты должен найти работу и трудиться на благо общества, ради нас и ради себя.

Я внимательно слушал отца, но уже не было такой силы в мире, которая вынудила бы меня покинуть беговую дорожку и отказаться от спорта.

Да что тут говорить! Тогда я прислушивался к Клумбергу и только к Клумбергу. А он составлял мне самые радужные гороскопы на будущее. И покажите хоть одного парня в моем возрасте, у которого были бы все данные, чтобы победить лучшего бегуна того времени Пааво Нурми, и который согласился бы отказаться от спортивной карьеры и от борьбы!

Я познал вкус победы. И сейчас говорю не только о спорте, а о том, что каждый с детства мечтает в какой-то области достичь вершин. Быть первым. Меня судьба бросила в объятия спорта. Должен ли я ей противиться? Нет и еще раз нет! Поэтому впервые я решительно сказал отцу, что не сойду с избранного пути, и попросил его не возобновлять больше разговора об уходе из спорта.

Да и время подгоняло. Я не имел права терять ни минуты. Передо мной открывались неограниченные возможности, что прекрасно понимали мой спортивный клуб и Польский легкоатлетический союз. Через несколько дней должны были состояться международные соревнования Польша — Чехословакия в Праге, где я должен был дебютировать. И вот снова я принялся за работу.

<<<Предыдущая глава  Вернуться к оглавлению  Следующая глава>>>