"Один день"

Андре Грук

Эстафета

"Я тебе, сука, зубы все выбью, по одному" - пронеслось в моей голове, когда парень с чужой эстафетной палкой оказался слева от меня в пяти метрах от второго виража. Рывком скорости я выбил у него заход на вираж. Оттолкнув его влево перед самым заворотом, я удержался на земле и теперь получал отчаянные удары ногами сзади. Сходя с виража, я с ужасом понял, что отошёл сильно вправо от первой дороги, и противник спуртом хочет вытолкнуть меня на вторую. Чувствуя, где он бежит, я несколько раз ударил его размахом локтей слева, и он сдался, отодвигаясь уже на вторую дорожку. Бессознательным финишным рывком я достиг Никиту Кузнецова, аккуратно положил палку в его руку, и выкриком благословил его на хороший бег.

Круг спустя, между Никитой и Лебедевым Васькой, палка была потеряна. Новички сборной. Им ничего не мешает сотрясать ВУЗы и Чемпионаты Москвы через годы. Они на самом деле очень мило, задорно и мощно выпустили её из рук.

За это я получал от Паращука по своей высокоморальной шее, как старший по команде. Мой взгляд лежал, не дрыгаясь, на полу, пока мужик из стали отчитывал меня. Лежал так же, как и год назад, когда я сам бездарно принял палку у Вовки Паращука, на той же прямой.

Моя команда - Никита Кузнецов, Васяй Лебедев, и Лёха Бояхчян.

Лёха, крутой мэн. Обаятельный кавказец. Опытный, спокойный и харизматичный. Спускаясь с дурацкого ргафковского виража, он передал мне палку вместе с бешеной уверенностью и остатком своих сил.

Наши пацаны из первой сборной эстафетной. Больные былинные герои.

Лёха Марченко, вечно простуженный. Проснувшись, выкинул градусник из-под мышки. Проболев всю зиму, сделал 200 за 23,2. Лёха определённо лечится неправильными таблетками. И они дают неправильный мёд. Перепутав шкафчик со своими таблетками и таблетками товарищей по сборной России, он вместо колёс от кашля закинулся чем-то определённо прикольным.

Борян Пришивалко. Словил температуру, прихватил спину, и на таблетках, два дня кряду ходил, разминался и зарубал. Колёса спёр у Лёхи. Или сам перепутал с отцовскими, сезон-то простудный.

Каргин Олег. Не болеет ничем, плевал на всё. Про его недосыпы, болезни и сомнения никто пока ещё никто ничего не слышал. Перед каждым стартом он делает свою куклу Вуду и гоняет её по игрушечному стадиону по мировому рекорду. Это позволяет ему тренироваться по неделе перед каждым соревнованием, а в остальное время плевать в потолок и зарубать больше всех очков.

Женя Смышляев. Щелкнул мне по носу два дня назад, когда пробился в финал на 60 метров. Ничего, я тебя порву, если на Универсиаду меня кинут на 30 метров, а тебя на 60. Уж моё-то время будет меньше, я постараюсь. Это всё если Бояхчян не попросит у Каргина за умеренную плату мою куклу Вуду.

Пацаны взяли бронзу в мужской эстафете.

Две команды, шесть связок. И всего одна связка – из двух “новобранцев” – как раз потерявшие палку Васяй и Никита. Где тонко, там рвётся; а плевать, я уже вижу пацанов через пару-тройку лет лидерами сборной. Они рассматривают свои золотые ВУЗовские эстафетные медали. А девчонки с балкона кричат сделать им ребёнка. И пацаны вспоминают, заливаясь и тыкая пальцами, как тогда, единственный раз в своей жизни, они смешно и необычно потеряли ту идиотскую палку. Держу пари, и мне в той команде найдётся место. Посмотрим. А пока пусть кусают локти, это полезно.

А чего стоят обязательные посиделки перед вызовом на эстафету. Всё, что могло быть передано – передано. И всё, что могло быть отработано – сделано. Все связки, какие есть – разогреты, все ускорения – выполнены. Регистрация в хрен знает каком углу, совершена.

Всё. И перед самым вызовом, уже не содрогаясь от чужих выстрелов, рядом сидят четверо. И смотрят то друг на друга, то по сторонам. И разговоры – о чём угодно, только не о старте. И хрестоматийное “мать твою”, когда кто-то отходит хотя бы на метр. Потому что все сейчас – вместе. Одна любовь, одна команда.

Двухсотметровки

Придурок. Два с половиной часа сна, а я вскочил с постели, как дёрнутый током. Каждая мысль о беге на круг щекочет под сердцем. Всё тот же бородатый мужик догоняет фамилии неявившихся. У него оплата по количеству явившихся на старт, это точно. Всё тот же зал ожидания. На нас на всех – несколько килограмм адреналина. Что они творят со всеми? А то, что никому, (читай: тебе) не приходит в голову, что ровно здесь, где собирают атлетов и объединяют забеги, - острейшая нехватка кислорода и выжигание так сильно нужных сил. Эти и многие другие остроумные догадки пришли ко мне, когда меня потянуло блевать. И если бы не честь Университета, я бы не растерялся.

И вот худой Паваротти славянской внешности отправляет весь мой забег к колодкам, ожидать призыва к старту.

Крик “…. Забег, ставить колодки!!!”. И ровно через минуту нажмут на курок. И вот это – та самая единственная минута всего соревновательного дня, которая не тренируется в манеже. Минута, которая покажет тебе по-настоящему, кто ты перед выстрелом – комок нервов или убийца, крыса или готовая к прыжку пантера. И пусть часом ранее меня тошнило, от недотраха рвало крышу, а ноги подкашивались.

В эту интимнейшую минуту все мои мысли были о том, чтобы направить колодки по касательной к линии дорожки, отмерить сокровенные две стопы и ритуально выйти со старта.

Есть ещё один сокровенный крик, о котором вспоминаешь от силы пять раз в год. Вот он: “Встать по дорожкам!”. После него помнишь уже только о выстреле. Который вдарит по задним бёдрам через несколько секунд. И ты вынырнешь из стартового наклона. А потом взлетишь.

А о распределении скорости по дорожке позаботятся заливистые девичьи голоса с балкона, верно? Кричащие, визжащие, задорные и такие детские. Те, которыми я слышал их в детском саду, когда мои продвинутые друганы дёргали тёлок за бантики и косички.

Полупоросячьи визги! Как классно бежать под них! Классные, задорные и добрые девчонки кричат твоё мужское имя на пределе своих смешных связок. И в эти секунды ты просто супергерой! Ты в ответе за всё и все силы – твои, парень! Девчонки с балкона, истошными криками подскажут тебе на финишной прямой, где у тебя последние силы, где твой настоящий финишный рывок и вообще, где ты, твою мать, сам в данный момент находишься.

Да что тут говорить! Раз простуженная Света Тюрнина, заучка Роксанка Салихова и вечная cестра Cтудента Аня Squirrel через полмосквы мчатся в РГУФК! а зачем?

Чтобы на час вместе с Катькой Удовик, Наташкой Луговских, Юлькой Митусовой, Верой Беляевой и Иркой Шевцовой стать Девчонками-с-балкона!

Взвизгивая и надрывая клёвые никакущие голоса, девчонки-с-балкона отдавали нам приказы, когда мы бежали по синей дорожке с палкой в руке, не давая шанса никому.

Да, пожалуй, эта картина врежется мне в память. Бежит огромный Богатырь Борька. Он бежит так, что мне кажется, что сейчас он финиширует, заорёт “Кто тут главный?” и начнёт ломать всех, кто неподалёку.

А девчонки-с-балкона, изнемогая от его силы, кричат ему “Бо-о-о-ренька, ми-илый, да-а-вай!!!!”, и сразу становится ясно, что в с ё у н е г о с е й ч а с к л а с с н о п о л у ч и т с я !

Самые крутые - Славка Соколов и Ирина Привалова. Жаль, её годовалая дочка Катя не смогла прийти и посмотреть, как мама бежит за 24,7 свой победный финал на 200. Кстати, могла бы прийти и моя самая лучшая поклонница пятилетняя Машка, из 23,0 бы выбежал точно. Но у болельщиц обошлось без тяжёлой артиллерии.

Выносливые

Ну а Славка просто пришёл и сделал всех на 800 метрах. Тут я не могу больше ничего сказать. Хотя помню, когда он финишировал, я подумал, что он бежит первый круг.

Наши средневики.

Пашка Гусятников – лучший после Соколова. Высокий, под два метра, блондин славянской внешности, всегда спокойный, расслабленный и доброжелательный.

Кукушкин Вован. Мечта поэтессы, гад. Но о нём – позже.

Денисов Женя. Огонь, а не пацан.

Игорь Бардин. Спёр мои булавки и не вернул, гад.

Кучерявенко Катя – самая спокойная спортсменка сборной. Собранная, сосредоточенная. Она совсем как медведь. - По её лицу не угадаешь ни результат, ни вообще, бежала она ещё или нет. Такое выражение лица, какое у неё было в тот день, можно наблюдать очень часто. Когда она приходит в манеж. Когда она уходит из манежа. Когда она ускоряется. Когда она бежит седьмой круг подряд. Когда она расталкивает соперниц. Когда на хате её сестры бездарный бухыч и гости сидят друг на друге. Когда она выигрывает Кубок МГУ и когда бежит на 6 секунд хуже чем обычно. Мда.

Ввиду того, что мы с Борисом и Васяем предательски пошли жрать всякое кофе после двухсотметровок, на этом моё описание средневиков заканчивается.

Боря, ты задолбал!

Борян, сдай своё грёбаное ТЧ, сколько можно сессию сдавать, ёмоё!!!

Одеваемся!

Старты кончились, уже ничего не тянуло к Земле, и всем стало хорошо. Вован припёр в РГУФК гитару (рекорд соревнований по числу припёртых гитар). Ровно 26 человек пошли на хату к сестре собранной сосоредоточенной, самой спокойной спортсменки сборной.

У Солнца самое начало сезона, оно уже не халявит и светит до шести вечера без проблем. Воздух дышит, лужи тают, птички по небу летают.

Не от большого ума мы пошли до метро “Партизанская”, разбившись на три группы. Одна группа глазела на Наташку Луговских, другую в упор не помню, третья – это мы с Вованом.

Долго ли, коротко ли, мы дошли до хаты.

Раздеваемся!

Здравствуй, хата, Новый Год! В узком коридоре, который вёл к хате Кати, встали по стенкам девчонки. Все ждали пришествия хозяйки.

Припёрлась эта Наташка. Исполненная желанием, чтобы у всех праздник прошёл хорошо, Наташа пообещала через полчаса свалить.

Эй ты. Как там тебя.

Слышь, Муза.

А мы вообще-то сегодня с Вованом поём, знаешь. А мы, начиная со второго марта, каждый удачный день шлялись ко мне в мою Б-1720. И вечера напролёт мы, такие послетренировочные, сидели и... тупили, знаешь. Я матерился через слово в поиске рифмы, пока Вован отыгрывал чужие ритмы. Ты знаешь, мы по три часа сидели просто вот так, и отвергали строку за строкой, чтобы в одну минуту загореться идеей совершенно другой песни и сделать её с нуля прямо тут же.

Вован... Я же ему все уши прожужжал о том, какая ты всякая, он совершенно молча устал слышать, как я адекватно по тебе сохну, а ты, Муза, решила через полчаса свалить. - ты что ли охренела?

Кайф!!!

Справа кухня, на входе прихожая, слева - комната, а моих носок хватит на Букингемский дворец.

"Влюблённые кроссовки" в тот вечер, а именно мы с Вованом, не сговариваясь, пели босиком, в уютных вымытых ногах.

Сидя на кухне перед первым манежным квартирником (э, а мона концерт в качестве сданных бабок, а? А то у меня совсем галяк), мы с Вованом путали все слова, которые когда-либо умудрились спутать. Мобилизованные, мы не пропустили ни одной ошибки.

А когда начали играть вживую, спели всё чётко. А что говорить, спортсмены, нам положено.

Уютная, маленькая комнатка со спокойными и сильными тонами. Много винограда и вина, сыра и водки.

Ровно двадцать шесть душ принимали в этот день общую сауну на десяти квадратных метрах.

МНЕ СТЫДНО, ЛЮБИМЫЕ, ЧТО В МАНЕЖЕ ВЫ И НА ДЕСЯТУЮ ДОЛЮ НЕ ТАКИЕ, КАК ТАМ!

В прихожей на грязных ботинках валялись спортивные сумки, а на них - куртки и ещё ботинки. Просто так, и это БигМак. Проходя из кухни в комнату, мы выбирали, на чьё пальто наступить на этот раз? - на это уже наступал, не айс, а вот на это - должно вставить...

А когда мы с Вованом исполняли "Про Манеж" второй раз в жизни, - вы, любимые, губами пытались вспомнить слова, которые слышали один - единственный раз.

Удаление звездочек на лице и омоложение кожи киев здесь.