Л/а манеж МГУ

Евгений Филиппович Кузнецов

ВСЕ ЗОВУТ ЕГО ФИЛИППЫЧ

"Теория и практика физической культуры", №11, 1996 г.

Замечено - не мной, но до меня: куда как проще и интереснее писать о новых людях, нежели о знаменитостях. Ведь о "гигантах", вроде бы, все уже сказано-пересказано. Все так, но каждый раз, встречаясь с Евгением Филипповичем Кузнецовым (а уж ему известности не занимать - заслуженный тренер СССР, а теперь - России, "отец", можно сказать, всей легкой атлетики приснопамятного студенческого общества "Буревестник", учитель многих великих спортсменов), всегда испытываешь огромное удовольствие и узнаешь для себя что-то "свеженькое".

Филиппычу, как звали его друзья всю жизнь и как зовут сейчас, уже "стукнуло" 75. В нынешнем году помучили его различные "болячки", но справился, снова "на плаву", разве что малость поизящ-нел фигурой. Пенсионер, но не просто на "госдотации", а неугомонно консультирует легкоатлетов-студентов, тех, кто без его советов обойтись не может. Правда, чаще встречается с ними не на легкоатлетических аренах, а "в интиме", главным образом - за шахматной доской. Разговорам игра не мешает.

Филиппыч шахматы любил всегда. Более того, однажды рассказал мне, что в юном Саше Брат-чикове, которому суждено было стать одним из его наиболее заметных в спортивном мире учеников, его сразу же привлекла тяга юнца к древнейшей игре. Тот в мальчишках аж на Рождественский бульвар ходил - проверить себя в "уличных схватках" с пенсионерами. Учитель и ученик и теперь встречаются нередко и непременно расставляют на доске фигуры, а сбоку водружают шахматные часы. Блиц - любимая игра. В чью пользу? Об этом умолчим, но вот что говаривал их частый партнер, гроссмейстер Алексей Суэтин:

- Братчиков- лучший шахматист среди бегунов. Но и Евгений Филиппович весьма не плох...

Но недаром говорил в свое время Маяковский: я - поэт, этим и интересен. И каким бы ни был Филиппыч мастером передвижений пешек и слонов, были в его жизни фигуры и поважнее. Его любят и знают за служение легкой атлетике, а длится оно многие-многие годы.

Рос он на московском дворе, а это значит - футбол, лапта, а зимой коньки в парке Горького и лыжи на Воробьевке. Спортивного паренька заметил тренер спортшколы в Замоскворечье Григорий Кукушкин и пригласил в свою группу бегунов. Год спустя 14-летний Женя "попался" на глаза фанатику легкой атлетики Василию Стеблеву и стал тренироваться у него в спартаковской Тарасовке. Увы, вместе поработать пришлось недолго: в 38-м Стеблев был по ложному навету репрессирован и сгинул в сталинских лагерях. А вскоре Кузнецов, уже студент МХТИ, был призван в армию и стал участником бесславной "финской кампании". Отделался, славу Богу, одной контузией и дослужился до старшего сержанта.

Повоевал, само собой, и в Отечественную - на Ленинградском Фронте. В вещевом мешке артиллерийского разведчика наряду с нехитрым солдатским скарбом путешествовали по позициям учебник "Легкая атлетика", брошюры Михаила Ботвинника, а также беговые туфли и спартаковская майка. В редкие минуты затишья он сооружал из молодых березок и длинной ветки устройство для прыжков в высоту и демонстрировал товарищам по оружию прыжки "хорайн".

В 45-м бывший легкоатлет, демобилизовавшись, разыскал знакомого еще по довоенным годам Николая Озолина и под его "патронажем" поступил в высшую школу тренеров. Самому о результатах и рекордах думать уже не приходилось - лучшие годы да и здоровье отняла война, а с легкой атлетикой расставаться не хотелось. И с тех пор его тренерская судьба была связана со студенческим спортом, под какими бы названиями и знаменами он у нас в стране не существовал.

Как-то раз по моей просьбе Кузнецов попытался составить список спортсменов, из тех, кого он открыл, тренировал, "доводил", консультировал, - разумеется, в легкоатлетическом мире известных. Но вскоре у него устала рука, а у меня - иссякло терпение. Больно уж много имен пришло на память Филиппычу, и все это, заметьте, безо всякой попытки незаслуженно себя прославить. Тогда я попросил его выделить "самых-самых", и он после долгих раздумий (боялся, вдруг кого да обидит!) назвал три имени. Все трое - хорошо знакомые мне фигуры.

Началось все с Игоря Ильина, который всего на семь лет был моложе своего тренера. С него Кузнецов практически начал свои тренерский путь в мире большой легкой атлетики. Нельзя сказать, что был Ильин барьеристом высшего мирового уровня, однако выиграл четырехсотметровку на Первой спартакиаде народов СССР, владел национальным рекордом на этой дистанции, побеждал на чемпионатах страны. Многое в те годы они с Кузнецовым делали наощупь, и недавно Филиппыч признался мне, что сам лишь потом понял, как многому научил его, тренера, его первый ученик.

Ильин был и остался для Кузнецова самым близким из воспитанников прежде всего как личность. Учился Игорь в МВТУ -безо всяких "скидок" на занятость тренировками и соревнованиями. Был истинным интеллектуалом во всем, и в спорте в том числе, продумывая каждую деталь своей подготовки. Например, настоял на том, чтобы тренер разрешил ему продолжать занятия боксом, в летние месяцы хоть на неделю-другую да выбирался в альпинистский лагерь. Считал, что бокс и альпинизм дают ему, барьеристу, такие качества, как гибкость, ловкость, выносливость, а опасностями, связанными с этими увлечениями, попросту пренебрегал. Словом, неудивительно, что Ильин остался для Кузнецова самым любимым учеником.

Александр Братчиков. Он запомнился в легкоатлетическом мире тем, что сокрушил много лет казавшийся незыблемым рекорд Ардалиона Игнатьева в беге на 400 метров - 46,0. Хотя на десятую долю секунды да "обогнал" уже сошедшего с дорожки рекордсмена. Я уже говорил об увлечении Братчикова древнейшей игрой, а стало быть, об аналитическом складе его ума, без которого, по твердому убеждению Филип-пыча, на "длинном спринте", хоть гладком, хоть с барьерами, делать нечего. И хоть многие его коллеги были с этим тезисом не согласны, предпочитая примитивное "даешь скорость!", делом-то (то есть результатами) они свою правоту подтвердить не могли!

Нет, все же оговорился Филиппыч, не трое их было, а четверо. Ибо как сбросить со счетов ра-нано ушедшего из жизни Валентина Чистякова, который хоть и бегал "барьерный спринт" - 110 метров, а все равно многое почерпнул у Кузнецова. А "свела" их, если так можно выразиться, жена Чистякова, красавица Наташа, которую так рано, в расцвете сил, оставил Валя вдовой с пятью ребятишками.

Тоже, скажу я вам, умница-разумница. Бегала и спринт, и барьеры, а попала к Филиппычу -ушла на гладкий бег на 400 метров. Работала как одержимая, на Олимпиаде в Мехико стала бронзовым призером. Окончила "без дураков" медицинский институт, стала дипломированным врачом. Под жестким ударом судьбы со смертью мужа не согнулась, воспитывала детей. Сейчас живет в Америке, вышла (дай ей Бог счастья!) замуж. И вот очередная "новость от Филиппыча": на Олимпиаде в Атланте в составе легкоатлетической сборной России выступал старший сын Наташи и Валентина Виктор, прыгун с шестом. Правда, большого успеха не имел, но и попасть в сборную страны - немалое достижение. Важно начало.

Назвал я имя Наташи Чистяковой и вдруг подумал, что среди "птенцов гнезда Филиппыча" за все долгие годы девушки не то чтобы были исключениями, но работал он с ними довольно неохотно, с большим выбором. Почему бы это, поинтересовался как-то я: истинный замоскворецкий русак - и такое "восточное" отношение к противоположному полу?

- С женщиной труднее работать, - убежден Филиппыч. - Она не склонна думать и анализировать, а всегда целиком полагается на тренера. Мне с такими учениками неинтересно...

Вот-те раз! Знаю десятки тренеров, просто-таки мечтающих о беспрекословном подчинении им учеников. А этому, видите ли, спорщиков подавай.

...Конечно, не только о "королеве спорта" и ее рыцарях беседуем мы, встречаясь с Филиппы-чем. Иной раз притормозит беседа из-за какой-то особой каверзы на шахматной доске (мне, первокатегорнику, с ним непросто приходится!), а там и свернет разговор. На судьбу старшего сына, Олега, - ему сорок шесть, экономист, завлабо-раторией Института планирования и прогнозирования народного хозяйства. Или на будущее внучки Катюши - шестнадцать лет, прекрасный, но и не безопасный возраст! Но, "возвращаясь на круги своя", Филиппыч вдруг напоминает:

- Да, имей в виду: Ильин пятьдесят пять раз побеждал на соревнованиях! И рекорды страны бил...

С чего начинал - о том и помнишь до конца. Тому и радуешься.

Алексей СРЕБНИЦКИЙ